Большинство людей в США, вероятно, общались с Claude или ChatGPT. Мы знаем, что используют их как репетиторов, психотерапевтов или даже романтичных заменителей. Но глубокая, запутанная реальность этого процесса остаётся скрытой.
Почему? Потому что разговоры о «бот-супруге» стигматизированы. Это не тема для светской беседы в групповом чате.
Издание Mashable исследовало это молчание. Они поговорили с тремя разными людьми: бабушкой, технологическим предпринимателем и антропологом ИИ. Их истории показывают, что ИИ — это не просто игрушка. Это инструмент. Утилита. А иногда и предупреждение.
Как бабушка использовала ИИ в борьбе со школьным округом
Барбара (имя изменено в целях конфиденциальности), 71 год, уперлась в стену. Её внуку, имеющему особенности обучения, требовалась помощь. Школьный округ отказался предоставлять поддержку. Родители не согласились. Семья застряла в бюрократическом цикле.
«Похоже, мы так и не получали внятных ответов», — рассказала Барбара изданию Mashable.
Она сама бывшая педагог. Она знала процедуру: ежегодные обзоры, горы документации, когнитивные тесты, оценки. Она загрузила всё это в ChatGPT.
Но это было не просто поверхностное浏览ение. Они использовали прямые запросы. Они «скормили» модели законы штата об инвалидности. Они включили в контекст справочник Министерства образования по Закону об образовании лиц с ограниченными возможностями (IDEA).
Модель не выдала им «неопровержимых улик». Она дала им ясность. Она подготовила их к встрече.
Они также наняли человека-адвоката. Командные усилия. Итог? У внука сохранили положенные услуги поддержки.
«Мне это кажется удивительным и немного пугающим… Я действительно стараюсь не рассказывать ему много о себе».
— Барбара, пользователь ChatGPT
Барбара не воспринимает ChatGPT как друга. Она находит это «жутким». Тем не менее, бот знает о ней многое. Рекомендации товаров. Планирование маршрута по Ирландии. Он даже высказал мнение по поводу смет на ремонт автомобиля Honda CRV стоимостью 800 долларов.
«Промывка трансмиссии с использованием машин высокого давления? Избегайте этого», — посоветовал он.
Она сохраняет профессиональный и эффективный подход. Но интимность этих данных беспокоит.
ИИ-антрополог, управляющий командами агентов
Мэтт Арц не похож на вас или меня. Он менеджер по продуктам ИИ и докторант в области вычислительной антропологии. У него также есть подписка Claude Max за 200 долларов в месяц.
Это важно.
Подписки высшего уровня предлагают больше вычислительных мощностей. Больше процессинга. Арц выполняет больше работы, быстрее. Он управляет командой агентов Claude. Без постоянного контроля.
Он создал персональный веб-сайт, основываясь на собственном руководстве по стилю. Он поручил агентам проверять его научные статьи. Он даже поставил перед ними задачу каталогизировать 200 000 статей из антропологических журналов в Wikidata.
Но Арц осознаёт ограничения. Большие языковые модели (LLM) вероятностны. Они не непогрешимы.
«Это не идеально», — говорит он. «Текущий агентный ИИ не предназначен для задач высшего порядка… которые требуют 100% точности».
Он даёт агентам строгую структуру. В противном случае они импровизируют. А импровизация грозит потерей данных.
Он также использует ИИ для рутинных задач. Выбирает диван? Готово. Оптимизирует сон? Он загрузил в Claude годы своих данных. ИИ выявил переменные в его вечернем ритуале, которые добавляли 20 минут глубокого сна каждую ночь.
Но вот что пугает: интеллектуальное неравенство.
Не у всех есть бюджет на лучшие модели. Не все умеют составлять эффективные промпты. Если вы не можете возражать ИИ, вы просто принимаете всё, что он вам предлагает.
«[К]ак много интеллекта вообще можно купить, верно?» — спрашивает Арц.
Вы платите больше, получаете лучшие результаты. Это просто. И это неравномерно.
Эксперт по цифровой детоксикации, который не может уйти от ИИ
Ларисса Мей, 32 года, — личность сложная.
Она сторонница цифрового здоровья. Пионер движения «цифровой детокс». Она соосновала #HalfTheStory — благотворительную организацию, обучающую подростков лучше взаимодействовать с технологиями. Она сражалась за школы без телефонов вместе с политическими деятелями.
Является ли она луддитом? Нет.
Она соосновала Ginko, инструмент ИИ для воспитания детей. Она использует Claude как «тренировочного партнера».
«ИИ — невероятный партнер для тренировок», — говорит она. Она просит его притвориться критичным исполнительным директором по маркетингу (CMO) и разнести её презентации. Для заметок она использует Granola. Для диктовки — Wispr Flow.
Мей понимает суть. Молодёжь обращается к чат-ботам, потому что реальный мир сложен. На работе одиноко. Постпандемическая усталость реальна. Чат-боты предлагают «зелёную комнату». Приватное пространство, где можно быть добрым к самому себе.
Но она видит ловушку.
«Социальные сети взломали наш дофамин. ИИ же во многих отношениях взламывает окситоцин. Гормон человеческой связи».
Легко привязаться. Технологические компании монетизируют эту привязанность.
Совет Мей? Отключайтесь иначе.
«Дело не во времени, проведенном с технологиями. Дело во временах, когда вы не используете технологии».
Проведите день без ИИ на работе. Посмотрите, насколько вы зависимы. Поймите, какие когнитивные навыки атрофируются.
Относитесь к ИИ как к GPS. Он показывает маршруты. Но едете вы.
«Если нет, ИИ поведет вас сам».
